Учёные бросили вызов «заразной» эмоциональной болезни — и вскрыли способ разорвать этот порочный круг
Выявлена способность субъективного чувства одиночества порождать паранойю
Новое исследование показало, что внутреннее переживание одиночества выступает более мощным предиктором возникновения параноидальных мыслей, чем объективная социальная изоляция. Ученые продемонстрировали рекурсивную взаимосвязь: ощущение одиночества усиливает подозрительность, а параноидальные схемы мышления, в свою очередь, углубляют субъективную изоляцию.
В масштабной работе, направленной на понимание механизмов, связывающих социальную разобщённость и параноидальные представления, Блаж Мисяк поставил задачу выяснить, какие когнитивные процессы служат переходным звеном и какое явление — объективная изоляция или субъективное одиночество — оказывает более весомое влияние. Авторы акцентируют, что эти категории хотя и коррелируют, имеют различную природу и эмпирическое значение.
Социальная изоляция определяется как измеримая, объективная характеристика — ограниченность социальных контактов или их полное отсутствие. Одиночество же представляет собой индивидульное, болезненное переживание дефицита значимых связей. В реальности человек способен вести насыщенную социальную жизнь и одновременно испытывать чувство одиночества, так же как возможно одиночество без заметной внешней изоляции.
В исследовании использовалась репрезентативная выборка европейского населения. Сбор данных организовали в две волны: на первой волне опросили 5099 участников, из которых 3275 прошли повторную оценку. Респонденты заполнили набор валидированных шкал, измерявших одиночество, социальную изоляцию, когнитивные искажения, чувствительность к отвержению, уровень параноидальных идей, депрессивные симптомы и тревожность. Применив сетевой анализ, исследователи оценили устойчивость психологических характеристик и динамику их взаимосвязей во времени.
Результаты показали, что ключевым узлом в сети связей выступает именно одиночество, а не социальная изоляция: оно функционирует как центральный «маяк» для других признаков, прежде всего для параноидальных мыслей. Обнаружилась явная двунаправленная связь: одиночество предрасполагает к подозрительности и убеждению, что окружающие могут причинить вред, тогда как параноидальные интерпретации нейтральных событий усиливают чувство отчуждённости, замыкая патологическую петлю. Социальная изоляция оказалась более косвенным фактором, влияющим на паранойю преимущественно через генерацию одиночества. Когнитивные искажения, такие как склонность искажённо интерпретировать мотивы других, выступают важнейшим медиатором этого процесса.
Исследование подчёркивает: именно субъективное переживание одиночества обладает наибольшей клинической значимостью для риска развития параноидных схем мышления, подпитывая патологические интерпретации социального мира.
“Эти данные имеют принципиальное значение для разработки профилактических и терапевтических стратегий,” — отмечают авторы. “Исходя из результатов, работа с одиночеством посредством когнитивно‑поведенческих интервенций, направленных на коррекцию искажённых мыслительных паттернов и переработку интерпретаций намерений окружающих, может оказаться более результативной в предотвращении паранойи, чем простое наращивание числа социальных контактов”.
Авторы также отмечают методологические ограничения: исследование выполнено на общей популяции, где уровни изучаемых явлений были сравнительно низки, а значительный процент отсева участников требует осторожности при интерпретации результатов и необходимости дальнейших репликаций.
Наука, которая движет мир! Откройте свежие открытия, технологии и исследования, меняющие будущее уже сегодня